Онегин полетел к театру,
Неосторожен и здоров?
В сем случае совсем не прав.
Бранят господ и бьют в ладони:
Внемлите мой печальный глас:
Иноплеменными словами,
И думать о красе ногтей:
XLIII.
Что было для него измлада
XXXIV.
Душой исполненный полет?
Всё видел: лицами, убором
Достойнее души прекрасной,
Люблю их ножки; только вряд
Как я завидовал волнам,
Друзья и дружба надоели,
Опять тоска, опять любовь!..
VII.
XXVIII.
Еще, прозябнув, бьются кони,
На биржу тянется извозчик,
Заняв ваш любопытный взгляд,
Онегин полетел к театру,
Неосторожен и здоров?
В сем случае совсем не прав.
Бранят господ и бьют в ладони:
Внемлите мой печальный глас:
Иноплеменными словами,
И думать о красе ногтей:
XLIII.
Что было для него измлада
XXXIV.
Душой исполненный полет?
Всё видел: лицами, убором
Достойнее души прекрасной,
Люблю их ножки; только вряд
Как я завидовал волнам,
Друзья и дружба надоели,
Опять тоска, опять любовь!..
VII.